Teen Wolf: The battle with the Death

Объявление

ФОРУМ ЗАКРЫТ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Teen Wolf: The battle with the Death » Флешбеки » every family has its issues


every family has its issues

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

EVERY FAMILY HAS ITS ISSUES
https://i.imgur.com/VOJVKmJ.png

Участники:
Greenberg McKittrick,
Michel McKittrick.

Дата, время и место:
10 сентября 2017, 10 p.m.
Бейкон Хиллс (точнее, дом семьи МакКиттрик)

Погода:
Очередной дождь закончился. Дует приятный прохладный ветерок.

КРАТКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Первая встреча и первая попытка наладить отношения с семьей. Михель нервничает и злиться, Гринберг опаздывает. Но когда они встретятся, всё на этой чертовой встрече пойдёт не по плану.

Отредактировано Michel McKittrick (30-11-2017 03:34:49)

+1

2

Новая жизнь. Грин не был готов к нему, но ничего не поделать, когда уже некуда бежать. Как говорится, никуда не уйдешь от самого себя, но такого принять себя он тоже не мог. Не сейчас. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что он будет частью того мира, который совершенно не его. Парень сильно злился. Всем сердцем. Уверенность в том, что он отдавал себе отчет в своих действиях, Гринберг вернулся домой.
Иссак говорил, что в таком состояние ему надо быть подальше от близких для него людей, но он послал того далеко и на долго, заявив, что сам будет решать, что ему делать. Напрягало то, что не только его жизнь изменили, но так  же ему будут указывать, что делать.
К сожалению, дома были все. Точнее дома была мать, которую он ненавидел. Пройдя домой, он понял, что не может сдержать себя и пошел в гостиную, где сидела эта статная женщина, которая когда-то его породила. Конечно, он был благодарен ей за то, что она все же его родила, но не мог простить то, что она все время портила его жизнь.

- Ты здесь, - женщина с бокалом вина. Кажется, что это было вино. Просто она всегда пила вино и курила. От запаха табака иногда было просто невыносимо, особенно, когда ты маленький мальчишка и крутишься вокруг своей матери. Сейчас он чувствовал куда сильней, чем раньше. Это напрягало и отталкивало одновременно. Еще сильнее заставляло злиться.

Тело напряглось до изнеможения. В какой-то момент он понял, что теряет контроль над собой,  но одновременно ему казалось, что голова ясней, чем обычно. Все же настолько было очевидным. Ему надо всего лишь избавиться от той, кого он терпеть не мог. Мать лишь кинула пару недовольных фраз по поводу его внешнего вида и всем своим видом показывала то, как разочарована в нем. Собственно, ничего удивительного, потому что это было чем-то обыденным. Вот только сейчас это задевало куда больше, чем в обычные дни. Раздражало и кулаки сами собой сжимались. Еще пару слов и он полностью поддается своим инстинктам. Адреналин в крови не дает ему сообразить то, что он делает.
Парень выходит из себя. Очень сильно. Просто в какой-то момент голова полностью отключается и ему остается лишь одно. Податься себе же и избавиться от той, кого он терпеть не может. Как бы странно это не звучало, но этим человеком была его мать. Обычно все любят своих родителей, но такую стерву невозможно любить. Возможно, что именно из-за нее у него и появилась в прошлом девушка, такая же как она. К сожалению, психология очень странный предмет и люди творят то, чего больше всего бояться или избегают.

- Ты та, кого надо прикончить в сию же минуту. Я ненавижу тебя, - если бы он был драконом, то из его пасти бы сейчас пылал огонь, но он был все еще частично человеком, поэтому из него пылала только ненависть. Когти сами собой начали возникать. Он не мог этим управлять. Кажется, что он даже поцарапал шею своей матери, которая была как никогда равнодушна. Черт, даже перед лицом «смерти» она оставалась равнодушной.
- Я тебя убью, - прошипел парень, но услышал, что кто-то приближается. Откинув мать к спинке белого кожаного дивана, парень резко оборачивается и видит в дверном проеме свою сестру.

- А вот и наша милая дочка, да, мам? – в этот момент он посмотрел на женщину, которая пыталась себя привезти в норму. Кажется, все же ей немного досталось. Сейчас он понимал, что слишком неуравновешенный, чтобы оставаться здесь и если бы он не услышал то, что кто-то приближается, то мог ее прикончить. Стать убийцей. 
- Блять, - рявкнул Гринберг и быстро приблизившись к дверному проему, схватил за запястье свою сестренку. Все это время он смотрел ей в глаза полной ненависти. Причем, он действительно злился на нее, потому что по его мнению она предала его, перейдя на сторону матери.
- Мамина шестерка, мне с тобой поговорить надо, - больно сжав за запястье, он повел ее в сторону ее комнаты. Насильно. Если он останется еще на минуту здесь, то может перейти черту.

+1

3

Не то чтобы она ждала встречи с ним. Каждый, чёртов, вечер, каждого дня. Скорее надеялась. Надеялась, что одумается и вернётся. Они всей семьёй соберутся в гостиной, поговорят и наконец, решат все проблемы. И Михель получит семью, о которой мечтает. Которую заслуживает. Убедить прочих, что тебя всё устраивает, оказалось легко. Окружающие доверчивы, а девчонка прекрасно умеет лгать. Подкрепляя всё сочными фактами, активно жестикулируя. Если ей только вздумается, она сможет убедить вас в реальности снежного человека. Или, что вчера видела НЛО во дворе своего дома. Проблема заключалась лишь в том: как убедительно солгать себе. Пусть редко, но у неё получалось. Стоило вернуться домой, и иллюзия разбивалась вдребезги. Михель лишь потому и пропадала на вечерних репетициях группы. Организовывала, никому не нужные студенческие танцы и балы. Ещё немного и вступит в какой-нибудь ботанский кружок по робототехнике. Или того хуже, математике. Михель ненавидит математику. Цифры, теоремы, плюс и минус – кроме чувства отвращения и головной боли, не взывают ничего. Сейчас речь не о царице наук. А о причине, почему американка так сильно не хочет возвращаться домой. Ей не нравится, то, какую картину она видит в доме. Вот и «сбегает» при каждом удобном случае.  В кругу большого количества людей, начинаешь чувствовать себя нужной. Порой даже оказавшись в обществе незнакомцев, удаётся забыть о своих проблемах.
Она понимает Гринберга. Он её брат. Родной и единственный. Их многое связывает. И если они оба перестанут упрямиться, ещё многое свяжет. Он злиться что она на стороне матери, а она никак не простит ему, незапланированного друга. Как можно было так просто предать их отношения. Мать всегда соглашается, когда Михель приходит к ней, с очередной жалобой на Гринберга. Часто подливает масло в огонь. Они терпеть друг друга не могут. Интересно, миссис МакКиттрик была бы счастлива не общайся её дети совсем?
Девчонка злиться, возвращаясь домой. Её дорогая матушка вновь нуждалась во внимании. Михель пришлось вернуться. Чтобы в очередной раз выслушать, как она устала. И что в этой жизни она никому не нужна, даже собственной дочери. На самом деле, забота для неё состоит в том, чтобы было кому подать бокал вина. МакКиттрик – это знала, оттого злилась сильнее. Светловолосая планировала выступление на следующей недели, нужно было удвоить репетиции. О какой дисциплине может идти речь, когда вокалистка, она же главный организатор, просто уходит в разгар песни. Она ещё долго извинялась перед ребятами, убегая. И задолжала, как минимум, одно проставление в баре, чтобы действительно загладить вину.
А чёртов дождь, под который она попала, выбегая из университета. Конспекты и сумка были испорчены, впрочем, как и туфли. Одним словом, Михель не была настроена потакать матушкиным капризам. Ей хотелось, наконец, высказать всё. Подобные разговоры англичанка, как минимум планирует в своей голове – раз в неделю. Мать чудесным образом предстаёт перед ней в самом разбитом своём состоянии, и тогда кроме жалости Михель ничего к ней не испытывают. Поговорю с ней в другой раз, - и так всегда. Миссис МакКиттрик прекрасна играет на связи матери и ребёнка, осознавая, что её дочь не захочет стать тем самым последним гвоздём, вбитым её гроб. Одним уже стал Гринберг.
В дом, она в прямом смысле ввалилась. Пиная испорченные туфли, в сторону и набирая смс басисту, с текстом: я дома. Увидимся завтра в 5. Девушка прошла через ванную, в кухню. Прихватив полотенце, наспех вытирая мокрые волосы.  На столе стояла бутылка вина. Михель закатила глаза. Её мать много и часто пила. Сбилась со счёту сколько раз накрывала её пледом, когда та напившись засыпала на диване, в гостиной. Или держала её волосы в туалете.
Дома не пахло кубинскими сигарами, значит отца ещё нет. Она посмотрела на часы, - и не будет. Взяла из холодильника сок и прошла в гостиную. Излюбленное место её матери. Именно здесь она могла продемонстрировать все свои актёрские способности. Притворяться какая она несчастная, ее не любят, используют, а муж изменяет со шлюхами. – Ты что здесь забыл? При виде брата внутри всё радостно запело рождественские хоралы, но лицо осталось невозмутимым. Она лишь удивлённо приподняла бровь. Взглянула на мать. Сегодня она выглядит более жалкой, чем обычно. – Cовсем охренел, - возмущенная поведением брата, Михель старается вырваться из его цепких рук. Когда он стал таким сильным? Он буквально силой тащит её в сторону комнаты, толкая и захлопывая дверь с такой силой, что девушка вздрагивает. – Со своим дружком будешь так обращаться, - она никогда не упустит момент напомнить ему, почему их отношения не складываются. – Ещё раз тронешь меня, пожалеешь, - американка потирает сдавленное запястье. Раздосадованная, тем, что завтра будет синяк.

Отредактировано Michel McKittrick (05-12-2017 12:57:25)

+1

4

Хочется просто все разорвать. Хочется стереть этот дом с лица земли, забрав оттуда насильно свою сестренку, которая, как и он будет до последнего сопротивляться и упрямится. Девушка была не простой, она была особенной. Что касается Гринберга, он всегда понимал, что против нее лучше не идти, потому что это ничем хорошим никогда не заканчивалось. Пусть они и в ссоре и она обижена на него, но парень прекрасно понимал, что роднее ее  у него никого нет, а последнее предательство «друга» вовсе вышло за все грани доступного и желаемого. Гринберг понимал, что ошибся, но исправить ошибку уже не мог, потому что это было уже неуместно. Человек, который когда-то для него был кем-то вроде брата, теперь стал кем-то вроде врага, которого нельзя от себя отогнать. Чтобы он не сделал и чтобы он не хотел сделать, но он не мог этого сделать, потому что тот стал частью его новой жизни.

Его новая жизнь заключалась в том, что нельзя было управлять своей агрессией, которая и так была не сильной его стороной. Теперь же обострение настолько, что он порой не может сдерживать свою силу. Даже сейчас, он привел на эмоциях свою сестренку насильно в ее комнату и только когда та начала потирать свою руку, то понял, что перегнул палку. От этого он должен был немного успокоится и чувствовать вину. Второе он чувствовал, но это еще сильнее его разозлило.

- Ты всегда будешь его вставлять в наши с тобой отношения? Если бы ты пошла ко мне на встречу, то все могло  быть иначе, а сейчас я изменился. Уже необратимо. Твоего брата почти не осталось.
Он ненавидел свое изменение. Не хотел был кем-то вроде оборотня, который сходит с ума по любому поводу. Ему хотелось быть прежним. Вернуться домой, стать частью истории своей сестры, которая была такой невинной и наивной. Потому что она понятия не имела о том, что происходит вокруг. За пределами этого дома. Но даже там мать была самым отвратительным «существом», которое только могло быть.

- Так, ладно, слушай меня внимательно. Я не знаю, что будет дальше, но если меня не сдержать, то я могу прикончить твою любимую мамочку.
Невольно сжав плечи Михель, парень опять не рассчитал своей силы. Ему так хотелось, чтобы она встретила его совсем иначе. Только вот на что он надеялся, когда шел к ним домой с мыслью, что собирается убить? Только логика и здравомыслие бежало где-то ну очень далеко.

- Послушай меня, внимательно.
Глаза полны боли и злости. Он хотел разорвать ее и в тоже время нежно прижать к себе. Чувства смешались и не давали ему сделать что-то одно.

- И что же ты мне сделаешь? – невольно облизнувшись, парень ударил спиной девушку к стене, все это время не отпуская ее плечи.
- Я изменился, Михель, я больше не человек. Теперь я монстр, который не может сдерживать себя. А ты прямо нарываешься на то, чтобы я тебя здесь разорвал. Мой дружок, как ты выражаешься, предал меня и испоганил всю мою жизнь. Как бы я не хотел все изменить, уже не сделать этого, поэтому я пытаюсь как-то смириться, но я не смогу без тебя. Я не хочу убить кого-то. Не хочу испортить все под конец. Помоги мне.

0

5

Михель хлопает глазами. Она растеряна и не понимает, что происходит. Ещё полчаса назад она довольная и счастливая, репетировала с группой. Оставив, наконец позади все проблемы и переживания. Она так дорожит этими редкими моментами. А вот сейчас она в своей комнате, перед ней любимый брат. Звучит, как хорошее начало. Впервые удивив его, Михель допустила мысль, - что возможно сегодня тот самый день, чтобы забыть все обиды и стать еще ближе, чем в детстве. Девчонка часто ошибается. А всё потому, что не стоит тешить, себя фантазиями о нормальной семье. Когда она смирится, жизнь наладится. – Да, я всегда буду говорить о нём. О твоей ошибки. Об ошибки, что привела на сейчас сюда. Она оставляет в покое свои запястья, смирившись. Завтра она просто оденет что-нибудь с длинным рукавом и скроем следы безрассудство брата. От себя и от других. Избежит лишних вопросов и драк, которую захотят устроит ребята из группы. С момента создания они возомнили себя защитниками Михель. Но та об этом их никогда не просила. – Ах, это я должна была идти тебе на встречу, - пришло её время выходить их себя. И она всегда злилась, когда речь или её мысли (пусть даже слегка) касались человека, что повинен в плохих отношениях между родными людьми.  Но сейчас её открыто обвинили, в том, что она не пустила свою жизнь под откос. – Уж извини Гринберг, что выросла человеком, а не зависала с тобой по наркоманским приютам. Сегодня эгоизм её брата достиг не бывалых высот. Ему осталось обвинить сестру, в том, что она подтолкнула его на кривую дорожку и тогда с отношениями будет покончено. Как и со всевозможными попытками их возобновить. Если он готов сделать этот шаг, то Михель готова сказать, что нет у неё больше брата. – Я не слепая. Моего брата давно нет. Девчонка тосклива смотрит на парня в ярких кедах и толстовки Адидас. Смотрит столь пристально, что забывает даже моргать. Она пытается смотреть сквозь яркую обложку. Ей необходимо заглянуть в его душу, убедиться: любимый брат всё ещё там, спрятан глубоко внутри. Родной, заботливый, всегда готов прийти на помощь и защитить. Дать подзатыльник мальчишке во дворе, за то, что отобрал любимую конфету у сестры. Испортит папины важные бумаги, когда тот смеет повышать голос на сестрёнку. Картинки из детства, яркими вспышками всплывают в памяти одна за одной. Они такие счастливые, живые, словно это было вчера. Но прошли уже годы. Долгие, наполненные ненависти, ссор и разочарования, годы. Она смотрит на брата и не видит его. Словно смотрит сквозь него. Ей не нравятся подобные перемены. Она против. Хочется, как маленькой топнуть ножкой и вернуть беззаботное детство, оставшись в нём навсегда. Жаль, что Михель уже взрослая и детские капризы не свойственны юным леди.
Только когда она чувствует его руки на своих плечах, Михель приходит в себя. Вновь оказываясь в той реальности, в которой быть не хочет. Его руки слишком тяжёлые для мальчишки его возраста. Он непроизвольно сжимает пальцы, и Михель инстинктивно пытается вывернуться. Неужели он не понимает, что делает больно. – Да что это с тобой? Михель не оставляет попыток вырваться. Ей больно и страшно. Человек перед ней... она не знает его. Больше не знает. И не уверенна захочет ли узнать. – Ты делаешь мне больно. Хватит! Американка делает последнею попытку вырваться. Природой заложено – мужчина сильней женщин, но не настолько же?! Михель сейчас очень пожалела, что рядом нет перцового баллончика из сумки. – Ты себя вообще слышишь? Девчонка больше не предпринимает попыток к бегству. Все бесполезно, её нелепые попытки освободится, лишь причиняют дополнительную боль. – Ты не любишь ни мать, ни отца ни меня, - последнее она оставляется в мыслях, боясь услышать ответ. – Но убить её. Ты сумасшедший. Ты опять на каких-то наркотиках? Это бы все объяснило. Поведение, слова. Его глаза полны ярости, ничего больше она в них не видит. Но что-то же должно быть? От чего он обезумил? Михель терзает себя догадками, они помогают ей не думать о боли. Его пальцы уже прожигают кожу. Гринбергу недостаточно, он заходит дальше. Наступает глухой и болезненный удар о стену. Боль волной накрывает американку. Одновременно звенит в ушах. Зажмурившись, она пропускает половину его слов. Все силы уходят на то, чтобы справится с болью. Михель сейчас не в состоянии трезво мыслить и здраво рассуждать. Она думает о кино, где главному герою всегда удаётся держать лицо. Улыбаться и временами подкидывать врагам, саркастические замечания для затравки. В реальности всё оказалась не так. Боль то отступает, то возвращается. Хочется, чтобы всё закончилось, а остроумные фразы – последнее, о чем она думает. Жизнь не кино. – Ты ведешь себя как последняя скотина, братец. Так что помоги себе сам, - девушка поднимает голову, опять замечает одну лишь ярость в его глазах. Ударяет его коленкой под дых, заставляя брата отступить. Бросается к двери. Проклятую витражную дверь, которую мать достала на какой-то барахолке, потому что та идеально выписывалась в интерьер, заело. МакКиттрик барабанит кулаками по двери и громко ругается. Проклиная дуратскую дверь. Тупицу, что её продал и мать, идиотку, которая её купила.
- Прости, я не хотела, - Михель стыдно за свой поступок. Но Гринберг сам виноват. Она просто защищалась. Разумеется, весь гнев отошёл на второй план, когда она услышала слова о помощи. И она хочет помочь. Просто не здесь и сейчас. Ему стоит успокоится и тогда они поговорят. – Скажи мне как тебе помочь? Девчонка поворачивается к брату, не отводя рук от дверной ручки. Как только дверь откроется, она намерена сбежать. Она надеется, что отец уже дома и урезонить своего распущенного сыночка. А пока стоит отвлечь его разговорами.

+1

6

Друг испортил буквально все. Почему он до сих пор его таковым называет? Как у него язык поворачивается, чтобы назвать своего приятеля другом? Странно это и в тоже время необратимо, потому что он не мог от него отказаться, особенно сейчас, когда он нужен. Возможно, что все это по той причине, что парень просто не понимает, что ему еще делать и как жить дальше в таком состояние. А доверять кому-то в этом мире еще ему было сложно. Ее он не хотел впутывать, но сам пришел к ней, чтобы это сделать. Неприятный момент, который в итоге закончиться очень даже плачевно. Непонятно, что делать дальше. Что сказать и как реагировать. Просто выть. Ему хотелось просто выть, но сейчас он еще и сердился. Причем, причины особой-то уже не было. Хотя бы уже не общается со своей тупоголовой матерью. Бесит она его всем своим существом. Если будет возможность, то он обязательно прикончит ее в первый же удобный момент.

Наркоманом он был не всегда. То есть какое-то время он был обычным мальчишкой, который любил проводить свое время с сестрой. С особенной сестрой, которая могла заменить ему весь мир, но сейчас возникли сомнения. Ему показалось, что он уже не может быть частью ее жизни. Взгляд, который уничтожал его изнутри, говорил ему о том, что у него теперь ничего не получиться вернуть. И он был прав. Все закончено.

«Не смотри так на меня», - в какой-то момент ему захотелось вырвать ей глаза. От этой мысли стало дурно и от отмахнулся в мгновение от этой идей. Никогда он не причинит ей такую боль. Что за глупости?
Удар. И побег. Гринберг хотел, чтобы она убежала как можно дальше от него, потому что он не мог собой совладать, но в тоже время не хотел, чтобы она оставила его. Мысли спутались. Хотелось одного, но делал он другое. Говорят, что влияние луны порой настолько сильное, что невозможно как-то ему сопротивляться. Боль довольно быстро прошла. Странно. Очень странно, уже через какое-то время, он смог выпрямиться и лишь безразлично посмотрев на Михель, прошел к кровати и сел туда.

- Я больше не Гринберг. Не тот мальчишка, который может просто взять и остановиться. Каждый раз, находясь рядом со мной, ты оказываешься в огромной опасности. Причем, в такой, что ты даже не подозреваешь. Я бы убежал, как можно дальше, но если я это сделаю, то тебя могут убить, или еще чего хуже.
  Давайте честно. МакКиттрик обожает свою сестру, но он был эгоистом, который редко думал о том, что будет с другими. Она единственная, кто был важен для него. Только сейчас, вместо того, чтобы кружить рядом и охранять ее, он сам же нападает.

- Я больше не человек, - клыки и когти вырвались наружу. Пусть убегает. Увидит, какой он монстр и бежит как можно дальше. Пусть поймет, что его совсем не осталось. Пусть клыки и вырвались наружу, но он все же смотрит на нее с мольбой, печальный взгляд. Совершенно другой, который отличается от того, что был до этого.
- Тебе надо бежать. Просто беги, как можно дальше. Я не могу защитить тебя и поэтому хочу убить.
Луна, это все луна. Которая давила на его психику, как только может.

0


Вы здесь » Teen Wolf: The battle with the Death » Флешбеки » every family has its issues


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC